Смерть ребенка

«Мой ребёнок умер, и я пытаюсь с этим жить». Две истории матерей, которые потеряли своих детей

Потерять ребёнка — кажется, самое страшное, что может случиться с родителями. Наталья Ремиш записала истории двух женщин, которые потеряли своих детей. Дочь Евгении умерла полтора года назад. Сын Натальи — полтора месяца назад. Обе они до сих пор пытаются принять случившееся и найти в себе силы жить дальше.

«Я думала о смерти всех вокруг, но не думала, что моя дочь уйдёт раньше меня»

Евгения Старченко, полтора года назад у неё умерла дочь Ника (4 года 8 месяцев)

Ника умерла полтора года назад. Всё это время я живу одна. После похорон тоже пошла домой одна. Сестра предложила пойти к ним, но я сказала, что пойду домой, и никто не настоял.

О том, что случилось

1 января 2017 года у Ники поднялась высокая температура. Приехала «скорая», сбила температуру и уехала. Дочь жаловалась на головную боль. На следующий день она уже ничего не ела, хотя температура была в норме. Её неожиданно начало рвать. Я снова вызвала «скорую», нас увезли в больницу. В ночь со 2 на 3 января случился приступ эпилепсии, дочь поместили в искусственную кому. Врачи не понимали, что происходит. В итоге — отёк головного мозга. И нас просто отправили домой.

Я странно всё это переживала. Дочь умерла 9 января, через неделю я сидела в театре, через две — улетела в Германию на десять дней работать на выставку переводчиком. Оттуда улетела к бывшему мужу. Мы с ним расстались до смерти дочери. Когда она попала в больницу, он меня поддерживал и был рядом. Её смерть нас ненадолго объединила, а потом разъединила снова.

Мне кажется, я всё ещё прохожу какие-то этапы принятия, всё это напоминает карусель с эффектом спирали. Все эмоции видоизменяются, какие-то усиливаются, какие-то становятся слабее, но всё идёт спиралью наверх. Иногда сижу на работе, резко встаю, убегаю, рыдаю в туалете и возвращаюсь. Я всегда «недосчастлива». Могу засмеяться, могу даже пошутить на тему смерти, но не могу сказать, что нашла какой-то рецепт. Просто стараюсь не думать. Вообще ни о чём. Зачем дышу, зачем режу хлеб. Пустота в голове.

О реакции людей

Чаще всего мне советовали «забеременеть ещё раз». Но ребёнка нельзя заменить. Есть мало людей, которым я могу позвонить и поговорить про Нику. Мои родственники избегают разговоров о ней, сестра начинает сразу нервничать. Многие люди, которых я считала близкими, просто отвалились. Перестали звонить, исчезли.

О правильной поддержке

Не было таких слов, которые облегчили моё существование, но я очень благодарна людям, которые были искренними со мной в то время. Одна моя подруга, у которой трое детей, подошла и сказала: «Жень, прости, но я очень рада, что это не мои дети». Это было для меня гораздо более понятно, чем попытки объяснить, как такое может произойти.

Один мой друг, с которым мы последние годы поздравляли друг друга только с днём рождения, когда узнал о случившемся, начал присылать мне простые сообщения: «Ты сегодня завтрак поела?», «Иди погуляй, только шапку надень, там холодно сегодня». Меня это очень поддерживало.

Другая подруга кидала сообщения «Выставка тогда-то, жду тебя во столько». Я, как на автомате, шла туда. Она суперзанятой человек, я не понимаю вообще, как она находила время. После выставок, театров и спектаклей мы с ней еще полтора часа пили чай и просто разговаривали обо всём

Чего не стоит говорить

Ничего не надо говорить. Просто спросите «Что ты делаешь? Дома? Всё, я еду». Будьте рядом, и этого достаточно. Я каждый раз была благодарна, когда кто-то приезжал просто попить кофе.

Пожалуйста, не задавайте этот ужасный вопрос «Как дела?». Я до сих пор не знаю, как на него отвечать

Впадала в ступор: «Знаешь, всё нормально, только у меня больше нет Ники». Вопрос «Как ты себя чувствуешь?» такой же. И не надо говорить «Если что, звони». Скорее всего, человек, переживающий сильное горе, не позвонит. Ещё меня веселили фразы «Только глупостей никаких не делай».

О воспоминаниях

Однажды я обратилась к психологу, и она задала мне очень хороший вопрос: «Что бы ты хотела оставить себе от общения со своей дочерью?». Я хочу оставить себе возможность смотреть на мир её глазами, потому что она научила меня смотреть на этот мир.

1 января мы с дочерью открыли подарки, собирали лего, она построила дом и сказала: «Мама, я не успела поставить двери и лестницу». После её смерти я поставила за неё эти двери и лестницу. Это единственная игрушка, которая осталась дома. Всё остальное я вынесла из дома, даже фотографий почти не осталось. Есть только одна, чёрно-белая.

Помню, Ника выступала на празднике в саду, и я сказала Вадиму, её отцу: «Приходи, больше таких моментов не будет». После её смерти я очень переживала, что так сказала. Хотя понимаю, что это всего лишь слова.

О том, как жить после

Иногда я могу разговаривать с друзьями про их детей, а иногда меня клинит. Я заворачиваюсь в «креветочку», как я это называю, и просто молчу.

Я не представляла, сколько во мне силы, пока это не случилось. Мне кажется, что мне дали третью жизнь. Первая моя — «официальная» на работе, вторая — жизнь с ребёнком, а третья — жизнь без неё. Смерть — это очень страшный трамплин во что-то новое. Смерть — одна из возможностей видеть мир. Если я осталась жива, значит, мне надо что-то ещё хорошее сделать. Как бы то ни было, я понимаю, что жизнь не закончилась. И мне хочется жить дальше.

Читайте также:
Повышенные моноциты у ребенка – причины, патологии, лечении

«Я до сих пор виню себя за то, что продолжаю жить дальше, без него»

Наталья Малыхина, полтора месяца назад у неё умер сын Гриша (4,5 года)

О том, что случилось

14 мая был отличным днём. Мы с коллегой начали съёмки курса для мам по развитию детской речи. Вечером мы вместе сидели на кухне и обсуждали, как здорово прошёл день. Дети были с нами. Гриша выбежал из кухни, как я думала, в детскую. Через несколько минут — стук в дверь. Стучали соседи с криками, что ребёнок выпал из окна. Мы ничего не видели и не слышали. Я до сих пор не понимаю, как это случилось. Зачем он полез на это окно. Но это факт: наш очень осторожный ребёнок выпал из окна и разбился.

Скорая и детская реанимация приехали быстро, их вызвали соседи. Гришу подключили к искусственной вентиляции лёгких и отвезли в реанимацию. Это был второй раз, когда мы оказались с ним в больнице: первый раз, когда он родился, и вот в тот день. Гришу оперировали пять часов. Нейрохирург вышел к нам и сказал, что повреждения сильнее, чем он думал. Шансов не было: мозг погиб при падении, кровоснабжение восстановить не удалось.

О чувстве вины

Чувство вины и сейчас накрывает. В первую очередь за то, что мы продолжаем жить без него. Как будто бы он не был для нас важен. Но он до сих пор важен. Очень важен!

Ещё чувство вины, что мы не уберегли его. Я всегда считала нашу квартиру безопасной. В детской мы поставили вторые рамы. Поэтому за окно в детской я была спокойна. В спальне на подоконнике стоят цветы в больших цветочных горшках. Он вылетел прямо с москитной сеткой.

О втором сыне

У нас есть второй ребёнок, ему два года. О том, что его брат умер, я смогла сказать только спустя неделю после похорон. Просто произнесла это слово. Не объясняя. Понимаю, что эта тема будет расти вместе с ним. И мы будем возвращаться к ней всё время. Он всю свою жизнь жил с Гришей, ни дня без него не был. Конечно, он скучает. Я говорю, что тоже скучаю и понимаю, что он хотел бы играть с Гришей, вместе купаться в ванной, играть.

О поддержке

Мы провели с Гришей в реанимации шесть дней. Все врачи и медсёстры были очень корректны и внимательны. Родные и друзья тоже очень поддерживали.

Я пишу про Гришу в инстаграме. Меня поддерживает много людей, которых я даже не знаю лично. И для меня это неожиданный ресурс. Меня зовут в гости, чтобы отвлечь, предлагают вместе погулять в парке, сходить в храм, пишут много тёплых и важных слов.

Есть люди, которые вроде бы были близки, а сейчас делают вид, что не знают о трагедии или что ничего не случилось. Я понимаю, что нужно огромное мужество, чтобы быть рядом в таком горе. У всех своя жизнь. Я вообще поняла, что делиться горем куда сложнее, чем счастьем. Как-то стыдно, что ли. У человека всё хорошо, и тут ты со своим горем. Это неправильно. Я благодарна всем, кто пишет и спрашивает, как мы. Значит, они готовы услышать и значит я могу поделиться. И вместе поплакать.

О горе и потере

Важно проговаривать и делиться горем. Говорить с профессионалом, на мой взгляд, правильнее. Мы сразу искали с мужем терапевта. Я сама встретилась с шестью. Это оказалось довольно тяжело.

Два терапевта откровенно плакали на нашей встрече, а я понимала, что я не готова сидеть и утешать врача

Я поняла, что потеря и травма — разные процессы. Сначала надо учиться жить с потерей, а потом уже работать с травмой (самой трагедией). Сейчас важно восстановить более или менее привычный режим дня, проанализировать окружение (людей и события). Чтобы проживать горе, нужно много сил. Важно обеспечить себе эти силы — для начала сон и еду.

О поддержке мужа

Мы вместе, и это самая большая поддержка для меня. Муж тоже занимается с терапевтом. Если для меня ресурс — поплакать с подружкой, то для него — сходить на спорт. Это не значит, что ему меньше больно. Просто мы переживаем своё горе по-разному.

Принятие — это не одобрение или смирение. Это просто осознание, что ребёнка больше нет. Когда перестаёшь покупать игрушки и новую одежду. Когда не заказываешь в кафе еду для него, ставишь на стол три тарелки вместо четырёх, не ходишь на занятия, на которые ходили с ним. Ты это принимаешь. С бесконечными слезами, но принимаешь. Но будущего пока нет. Совсем. И неизвестно, когда оно наступит.

Забытье приходит только, когда максимально погружаешься в бытовую реальность, делаешь что-то здесь и сейчас: общаешься с ребёнком, с мужем, что-то читаешь, пишешь, разговариваешь с кем-то.

Я поняла, что важно заниматься телом, так как тело мгновенно превращается в панцирь. Плавание, массаж, йога, зарядка дома — всё что угодно.

О жизни после

Благодарна Грише за то счастье, которым он наполнил нашу жизнь. Это было замечательное время. Я понимаю, что плачу не только по нему, но и по своим «планам» жизни с ним. Мне очень бы хотелось жить с ним. Повести его в школу, смотреть, какую профессию он выберет, как создаст семью и каким будет в этом. Это безумно интересно. Я хотела, чтобы было так.

Читайте также:
Кашель при сердечной недостаточности - симптомы и лечение

Всё больше думаю, что окно — просто способ. Но возможно, это как раз способ уйти от чувства вины. Но я точно знаю, что, если бы на окне были замки, — всё было бы по-другому.

Как пережить смерть своего ребёнка?

Утром он прыгал на диване, веселился и громко хохотал, а после обеда его не стало, он умер на моих руках… ему было 2,5 года… Казалось, что это жуткий сон, от которого скорей хочется проснуться. Но нет, это реальность и это случилось с нами и нашим Елисейкой…

Почти весь следующий день мы провели Следственном комитете, где нам всматривались в глаза и задавали множество вопросов. Только после этого, нам дали разрешение на захоронение. Днём нас окружают родные и друзья, с приходом темноты и ночи охватывает ужас и страх, вперемешку с огромной тоской и тяжестью в груди. Мозг не понимает и не осознаёт, что делать и как жить дальше? Я не могу представить, что уже никогда не увижу своего малыша, не услышу его радостные крики. Весь дом наполнен его вещами, предметами и игрушками. В первый день было желание всё убрать с глаз. Но, я остановился. Стой, папа, это твой сын и это его вещи, а его душа рядом! Не будь эгоистом, не нужно думать только о себе!

24 января 2016 года будет сорок дней, сегодня только 8 января и я начал писать и создавать этот сайт. Почему я это делаю? Не знаю. Наверно мне так становится легче, хочется выговорится и поделится. Кроме этого, моя же информация здесь каким-то образом уравновешивает меня, даёт мне ответы на многие вопросы. Кто-то их будет пытаться оспорить, но я прошу не делать это. На данном сайте я это исключил. Кто-то согласится и примет их так же как я. Возможно, это слова самоуспокоения, а возможно нет…

На третий день я только решил всё рассказать своей маме, ей до себя, она в преклонном возрасте, у неё одна из последних стадий рака. Это было ужасно, вновь описывать подробности того дня, смерти своего сына… Старшая пятилетняя дочка ещё не знает о произошедшем. Мы решили не говорить ей пока об этом, для неё, он в больнице. Через пару недель она начала задавать уже настойчивые вопросы, плакать, что его нет рядом. Это ещё больше режет сердце…

В первые дни, выплакивается самое большее количество слёз. Я пару дней пытался успокоить себя при помощи алкоголя, а позже, несколько дней вместе с супругой принимал какие-то успокаивающие таблетки. Алкоголь не помощник, поверьте мне! Затуманенному алкоголем мозгу всё равно нужно возвращаться в реальность, а в этой ситуации будет сложней и тяжелей вдвойне.

На ум пришла мысль почитать в Интернет о смерти детей. Одна из первых статей очень впечатлила меня. Её написала Элина, которая так же, пережила смерть своего ребёнка. Я распечатал статью и она стала для нас некоторым «руководством» к действию. Мы начали учиться работать со своим мозгом, пытались контролировать свои мысли. Это очень и очень сложно, особенно в такой период. Так же, я скачал примеры антистрессовой гимнастики, в основном дыхательных упражнений, которые приходилось применять в первые дни. Я начал стараться пользоваться советами Элины. С книжной полки была взята купленная несколько месяцев назад книга о Фиделе Кастро. Она была прочитана очень быстро и на её замену пришла другая литература. Основным толчком к большому осмыслению и стали встречи с двумя церковными батюшками, от которых я получил первую и основную для себя информацию. Это была именно та информация, которую я хотел слышать и меня она устраивала.

Мне сейчас 43 года и раньше я никогда намеренно не посещал Церковь. Обычно это происходило по поводу чьих либо крестин, или венчаний. Сегодня всё по другому. Церковь стала источником вдохновения, я начал посещать её, читать литературу, изучать правила и порядки. Я согласен с тем, что мой малыш при Господе Боге, он призвал его к себе и ему там лучше! Дети, которых Господь забирает в таком возрасте, полностью чисты и безгрешны, они попадают прямиком в Рай! Наш малыш навсегда в нашем сердце, он с нами рядом, только он невиден и безмолвен. Существуют другие Миры, высокие и более тонкие материи, которые нам тяжело даже представить. Мой малыш там, он Ангел, которого Бог оградил и избавил от будущей грешной жизни, в которой может быть он и сам не захотел бы участвовать. Мы думаем и плачем вспоминая физическое тело, об его утере, но мы не знаем, а хорошо ли могло бы быть в будущем здесь нашему малышу. Мы эгоистичны и думаем в этот момент о себе, как нам тяжело. Никто не знает, каким бы он вырос и смог бы вписаться в это жестокое и грешное общество. Господь дал, Господь забрал обратно, это суть жизни и не нам это решать. Все мы здесь временно, каждому отведено определённое количество времени, что бы успеть подготовиться к другой жизни, в другом Миру. А мой Ангелок теперь в Царстве Небесном и он позаботится о нас.

Личный опыт«Только не вините себя»: Я пережил смерть ребёнка

«Только не вините себя»: Я пережил смерть ребёнка — Личный опыт на Wonderzine

Пожар в Кемерове унёс жизни десятков детей; их родителям, помимо невероятной боли, предстоит столкнуться с бюрократией и равнодушием. Дмитрий Соловей, тренер по бодибилдингу и бывший сотрудник уголовного розыска, полтора года назад потерял трёхлетнего сына — Максима не стало из-за онкологического заболевания. Мы попросили Дмитрия рассказать, как он пережил горе, и дать совет людям, потерявшим близких.

Читайте также:
Отёк половых губ

огда Максу поставили диагноз, рак почки был уже не на ранней стадии, были метастазы. У меня сразу появилось осознание того, что мы его потеряем. Ночью после того, как я узнал диагноз, я рыдал и понимал, что скоро его не станет. До сих пор мне иногда жалко, что ему сделали столько операций, столько мучительной химиотерапии, растянули

всё это почти на полгода — но, возможно, это позволило нам всем ещё сильнее сблизиться, побыть с ним хоть немного ещё. Мне хотелось от всех спрятаться, ни с кем не общаться — и это происходит с большинством людей. Мы столкнулись со многими родителями заболевших детей и видели, что они исчезают с горизонта, удаляются из соцсетей, удаляют фотографии. У людей начинаются страхи, они думают, что их кто-то сглазил — наверное, это в человеческой природе, склонность искать виновных. У меня почему-то было внутреннее ощущение, что я должен рассказывать о происходящем, чтобы другие люди видели, как это бывает. Чтобы те, кто столкнулся с болезнью ребёнка, знали, что они не одни. Я вёл инстаграм о болезни Макса и делал это не для себя, а для других. Жена, наоборот, ушла в себя, нигде не появлялась, не выкладывала фотографии.

В последние дни жизни Макса нам пришлось перевезти его из онкологического отделения в другое, для лучевой терапии, а потом обратно — как я сейчас понимаю, обе стороны пытались снять с себя ответственность, не пополнять статистику смертью ребёнка. В итоге я поговорил с главным врачом и оказалось, что максимум возможностей — продлить жизнь ещё на несколько дней, но лучше Максу не станет. Тогда мы забрали его домой. Мне пришлось подписать бумаги об отказе от лечения.

Возможно, нам, родителям, было бы легче, если бы ребёнок умер в больнице. Этот момент — самый болезненный из всех. В памяти осталось, как сын умирает у меня на руках, задыхается. Он ничего не понимал, он не мог даже попросить воды. Единственное, чего мне хотелось в тот момент, — что-то сделать, чтобы он не испытывал таких мучений. Это очень страшно.

К сожалению, во всех инстанциях сталкиваешься с огромной бюрократией. Я прекрасно понимаю врачей и другой персонал, не только медицинский, у них есть протоколы, которым необходимо следовать — но в первую очередь нужно оставаться человеком. Например, не хотели выдавать тело ребёнка из морга, потому что на справке в одном месте было что-то исправлено, но не было фразы «исправленному верить». Я умолял, обещал, что принесу справку в любой нужной форме, и всё-таки убедил сотрудницу, которая за это отвечает — но она пошла навстречу с формулировкой: «Вы понимаете, что это подсудное дело?»

Помощник прокурора, глядя мне в глаза, сказал: «Откуда я знаю, может быть,
вы ребёнка не кормили, вот он и умер».
Это грустно и больно, это равнодушное, потребительское отношение

Расскажу один случай: когда я работал в угрозыске, я приехал на место смерти подростка от передоза. Он лежал на полу, а рядом лежал шприц с остатками героина — и я взял этот шприц и спрятал в карман. Да, это тоже «подсудное дело», но я не хотел, чтобы его увидели родители этого ребёнка, у них и так чудовищное горе, зачем это усугублять? Надо всегда оставаться человеком.

Были очень тяжёлые моменты. По закону, если есть результаты гистологического исследования (а у нас они, естественно, были), мы могли потребовать отказа от вскрытия. Причина смерти и так была очевидной, и мне просто было жалко его тело, он и так уже был весь изрезанный, за эти пять месяцев ему сделали множество операций. Но помощник прокурора, глядя мне в глаза, сказал: «Откуда я знаю, может быть, вы ребёнка не кормили, вот он и умер». Это грустно и больно, это равнодушное, потребительское отношение. Даже на похоронах была какая-то проблема из-за неправильно поставленной печати. В эти моменты очень тяжело держаться.

Я очень соболезную людям, которые потеряли детей в катастрофе в Кемерове. В первую очередь я хочу попросить вас не повторять моих ошибок. Не уходите в себя, не прибегайте к алкоголю и тем более наркотикам — тем более что это не помогает. Я помню, как это — выпиваешь литр водки, а всё равно сидишь трезвый, и легче не становится.

Не игнорируйте людей, общайтесь с ними, хотя это больно. Тяжело видеть друзей, тяжело с ними говорить — у всех слёзы на глазах, и ты тоже начинаешь плакать. Я ушёл в себя на полгода, ни с кем не общался, не мог работать — но потом пришло осознание, что это было зря, что это не помогало. Наоборот, если бы я всё это время пытался поддерживать жену, а она меня, обоим было бы легче. Надо видеться со своими родителями, с братьями и сёстрами, с друзьями. Чем больше ты в уединении, тем больше едет крыша.

Я ушёл в себя на полгода, ни с кем
не общался, не мог работать — но потом пришло осознание, что это было зря,
что это не помогало. Наоборот, если бы
я всё это время пытался поддерживать жену, а она меня, обоим было бы легче

Не бойтесь и не стесняйтесь плакать. Ищите тех, кто сможет вас поддержать, разделить с вами боль. Мы с женой не обращались за психологической помощью — но для многих это хороший вариант. Мне очень помогало поговорить со священником или просто прийти в церковь, побыть там — это успокаивало.

Читайте также:
Элькар - инструкция по применению для детей, отзывы и аналоги

Не вините себя. После смерти Макса мы начали вспоминать какие-то мелкие ссоры, говорить «надо было жить нормально», думать, что ребёнок заболел, потому что видел, как мы ругались. К сожалению, многие пары не выдерживают трагедии и расстаются — но мне кажется, такие моменты должны сближать. Не надо винить себя или друг друга, думать, что вы что-то неправильно сделали. Рак — это чрезвычайное происшествие, он просто появился и всё, и никто в этом не виноват. Как и возгорание — оно может произойти когда угодно; конечно, есть виновные в том, что системы безопасности не работали, но это точно не родители погибших детей.

Продолжайте жить. Не проходит ни одного дня, чтобы я не вспомнил о Максе и не всплакнул — но чуть легче всё же становится. Легче, потому что продолжаешь жить, ставишь новые цели, общаешься с людьми. Я считаю, что в память о сыне мы должны жить лучше, чем раньше: без ссор, без плохих поступков. Что-то планировать, построить дом; приходить на кладбище и рассказывать Максу, что происходит в нашей жизни. Я верю, что он за нами наблюдает, и я не хочу его расстраивать. Пусть он видит, что у мамы с папой и братика всё хорошо. Когда я плачу, я вытираю слёзы, улыбаюсь и говорю: «Макс, извини». Представьте, что ваши дети вас видят, и берите себя в руки ради них. Младшему сыну, Алексу, было два года, он всё понимал, он был дома, когда умер Макс. Он перенёс это спокойно — думаю, осознание придёт позже. Он очень хочет, чтобы у него снова был братик или сестрёнка — и мы постараемся ему это дать.

Проявляйте максимальное терпение и спокойствие в отношении бесконечных бумажек. Это трудно, но неизбежно. Если что-то нужно, продолжайте просить, в итоге обычно люди всё-таки идут навстречу. Обращайтесь в благотворительные фонды. Нам очень помогал фонд, который работал в больнице. Они помогают многим людям и многими действиями — и финансово, и организаторски, и в бытовых вопросах, что-то привезти или отвезти. Нам предлагали помочь с организацией похорон; нам не понадобилось, но, думаю, для многих людей это актуально — не отвергайте эту помощь. Важно, что большинство людей, работающих в благотворительных фондах, сами прошли через потерю близких и понимают, что вы чувствуете.

Забудьте про “Время лечит”. Как помочь пережить смерть ребенка 06 февраля 2019, 16:35

Иллюстративное фото: pixabay.com

Потеря близкого – болезненный период для каждого человека. Глубокие и сильные переживания лишают возможности полноценно жить и работать, могут привести к депрессии и другим заболеваниям. Когда умирает ребенок, боль сильнее многократно: родители могут потерять желание жить дальше.

Tengrinews.kz записал комментарии двух специалистов – детского психолога Татьяны Остапенко и психотерапевта Жибек Жолдасовой. Вопрос всего один: “Как помочь справиться с потерей и смертью ребенка или другого близкого?”.

Иллюстративное фото: pixabay.com

Татьяна Остапенко,

детский психолог:

В народе говорят: “Разделенное горе – полгоря”.

“После утраты возникает ощущение, что ты остался с бедой один на один. Это может многократно усилить эмоциональную боль. Исчезает способность объективно оценивать происходящее внутри и в окружающем мире. Реальность принимает размер и форму случившейся беды, пропадает способность замечать происходящие вокруг события – даже если они положительные. Для человека в это время ничто не имеет смысла, он целиком сосредоточен на своей душевной боли.

Нормальная реакция горя продолжается около года. Процесс имеет определенные стадии: шок (от возбуждения до прострации), отрицание факта потери (защитная реакция: нежелание общаться с сочувствующими и менять образ жизни, ожидание возвращения и попытки позвонить умершему), агрессию (необратимость потери вызывает бурю гнева и обвинений), депрессию (безнадежность, опустошение и упадок сил) и принятие своей утраты (встройка факта потери в общую картину мира).

Только когда факт потери принят, возможна реорганизация жизни и ее наполнение новыми смыслами. Когда процесс горя завершен, то человек вместо острой боли испытывает светлую печаль и сожаление о смерти близкого. Жизнь постепенно входит в нормальное русло, хотя краткие приступы горя возможны.

Помощь горюющему заключается в тихом присутствии рядом с ним. Родственники и друзья могут принести еду, напомнить лечь спать, помочь по хозяйству. Не надо спрашивать, нужна ли помощь с похоронами, оформлением документов, поминками или нет. Нужна. Напоминайте о семейных планах и праздниках, обсуждайте дальнейшую жизнь, вспоминайте, каким человеком был умерший, поплачьте вместе. В народе говорят: “Разделенное горе – полгоря”.

Даже если вам кажется, что чувства горюющего чрезмерны и затянуты, отнеситесь с пониманием и уважением. Человек после утраты – хрупкий фарфор. Но бывают моменты, когда можно и нужно проявить настойчивость. Чтобы погрузившийся в горе человек почувствовал связь с реальностью, восстановил с ней контакт. Иногда требуется помощь специалистов. При необходимости можно обратиться к участковому терапевту, невропатологу, психологу.

Сотрудники психологических консультаций отмечают, что люди после утраты говорят примерно на одни и те же темы.

Первые просто хотят выговориться. Им важно говорить об умершем, причине смерти и о своих чувствах в связи с произошедшим. Им хочется проводить долгие часы в воспоминаниях, смеяться и плакать. Если смерть была насильственной, то им необходимо неоднократно воспроизвести цепочку событий, чтобы она перестала пугать их. Тогда они смогут оплакивать свою потерю. Вторые хотят, чтобы вы у них спросили что-то об умершем. Вопросы могут быть самые разные: “На кого он(а) был(а) похож(а)?”, “Есть ли у вас фотография?”, “Что он(а) любил(а) делать?”, “Какие самые приятные ваши воспоминания связаны с ним (ней)?”.

Читайте также:
Преэклампсия и эклампсия: лечение у беременных, симптомы, признаки и диагностика эклампсии и преэклампсии

Третьи просто будут плакать. Им важно, чтобы рядом с ними был живой человек, от которого в прямом смысле можно получить тепло. Прикосновение, подержать за локоть, обнять. Людям легче плакать, когда их поддерживают, чем в одиночку. Четвертым просто нужно помолчать. Они как бы замирают, беззвучно глядя в пространство. Нет нужды заполнять тишину словами. Нужно просто подождать, когда они вернутся в состояние “здесь и сейчас” и будут готовы продолжить разговор.

Иллюстративное фото:ia-centr.ru

Жибек Жолдасова,

врач-психиатр, психотерапевт:

“Важно помочь вернуться в реальность”.

“Первую психологическую помощь столкнувшемуся с утратой может оказать любой человек. Для этого не нужно психологическое образование. Помогите ему созвониться с близкими и родными – теми, кто может поддержать и помочь. Может быть, нужно будет помочь помолиться или совершить религиозный обряд – помогите найти соответствующих представителей религии.

Важно не оставлять человека одного после тяжелого испытания, чтобы он ощутил поддержку, а не одиночество. Важно уметь слушать и молчать, не принуждая человека рассказывать пережитое. Он сам скажет все, что его волнует. Или помолчит. Вы можете предложить ему воды, еды, одеяло – что-то самое элементарное. Важно помочь человеку решить самые простые вопросы безопасности: крыша над головой и питание на ближайшие дни-недели.

Не отзывайтесь грубыми словами о других, это может спровоцировать неадекватные действия. Чтобы выстроить позитивный сценарий, можно попросить вспомнить о том, как человек раньше справлялся со стрессами.

У некоторых людей из-за тяжелого стресса появляется чувство нереальности, как будто “земля уходит из-под ног”. Важно им помочь. Есть простые упражнения: почувствовать опору под ногами, постучать пальцами по ногам и телу. Потом – назвать окружающие предметы, услышать окружающие звуки и описать все это. И человек вернется в реальность. В более тяжелых случаях – когда появляются бред и галлюцинации, угрозы себе и окружающим – нужна помощь специалиста”.

Иллюстративное фото: pixabay.com

Запрещенные фразы. Что нельзя говорить горюющему?

“Просто улыбайся, и жизнь наладится”. Предлагать человеку, переживающему депрессию, улыбаться, все равно что говорить пациенту с тяжелой формой пневмонии: “Просто перестань кашлять”.

“Люди и не такое переживали”. В состоянии горевания она воспринимается как упрек в собственной слабости.

“Я тоже потерял близкого, но я пережил это спокойнее, чем ты”. Эта фраза заставит горюющего сомневаться в собственной силе духа и стойкости.

“Перестань плакать”. Слезы – естественный способ выразить эмоции. Сдерживание слез – не показатель улучшения состояния, а попытка загнать переживания внутрь себя.

“Отвлекись от воспоминаний, займись чем-то полезным”. Не рекомендуется целыми днями перебирать фотографии и вещи усопшего. Однако время от времени вспоминать полезно: так горюющий возвращается в счастливые мгновения своего прошлого, когда умерший был рядом с ним.

“Отпусти свое горе”. Этот совет часто дают люди, которые прочитали несколько книг по популярной психологии. Но что именно нужно сделать, они не говорят.

“Просто начни пить успокоительное”. В некоторых случаях седативные средства действительно полезны. Однако назначить их может только специалист. Вы можете предложить вместе сходить к психотерапевту, который порекомендует подходящие препараты. Однако настаивать на их приеме не стоит: важно пережить все стадии горевания, а препараты могут растянуть этот процесс на долгие годы.

“Держись” и “Время лечит”. Это не поддержка, лучше вместе поплакать. Хоть горюющий заявляет о нежелании общаться, общение ему необходимо для возвращения к обычной жизни.

“На все воля Божья”. Это не слишком утешительно.

“Мне знакомы ваши чувства”. Каждый человек уникален, и каждые взаимоотношения – единственные в мире. Мы не можем знать, что чувствует другой человек.

“Уже прошло три недели с его смерти. Вы еще не успокоились?” Не существует лимита времени, отпущенного страданию.

“Благодарите Бога, что у вас есть еще дети”. Даже если в семье есть другие дети, родители тяжело переносят смерть ребенка. Это не уменьшает их любовь к оставшимся детям. А отражает потерю тех уникальных взаимоотношений.

“Он прожил долгую и честную жизнь. И вот пробил его час”. Не существует времени, подходящего для того, чтобы умереть. Сколько бы лет ни прожил человек, смерть – это всегда горе.

“Мне очень жаль”. Это очень распространенная автоматическая реакция на сообщение о чьей-то смерти. Что можно сказать в ответ? “Благодарю”? “Все в порядке”? “Понимаю”? В этой ситуации нет уместного ответа. При повторении эти слова быстро становятся пустыми и бессмысленными.

“Позвоните мне, если что-то понадобится”. Если мы выбираем этот вариант, то должны быть готовы ответить на телефонный звонок в любое время дня и ночи. Несправедливо сделать такое заявление, а затем посчитать неуместным звонок, прозвучавший в три часа утра. Страдания не регулируются ходом часов. Часто самое тяжелое время – между полуночью и шестью утра.

“Вы должны быть сильными ради. “ Страдающему человеку нет необходимости быть сильным ради кого бы то ни было, не исключая и самого себя. Убеждая людей быть сильными, мы тем самым уговариваем их отречься от реальных эмоций. Это может привести к другим проблемам.

Как пережить смерть детей

На продюсера группы “Ласковый май” Андрея Разина обрушилось страшное горе – он потерял несовершеннолетнего сына. Во время свидания у 16-летнего Александра случился сердечный приступ. Врачи в течение двух часов пытались реанимировать юношу, но, увы, их попытки не увенчались успехом.

Читайте также:
Эндокринолог - кто это, что лечит у женщин и мужчин

Продолжение: Андрей Разин не может расстаться с умершим сыном

По словам людей из близкого окружения Андрея Разина, продюсер “Ласкового мая” после внезапной смерти сына находится в тяжелом психологическом состоянии. Напомним, о трагедии в семье Александра Разина сообщила в социальной сети певица Наталья Грозовская.

Приближается 20 января день 16-летие моего сына Саши.

Публикация от Андрей Разин “Ласковый Май” (@razin_andrei_lm) Янв 18 2017 в 5:34 PST

Сложно себе представить чувства отца, потерявшего 16-летнего сына. Однако Разин-старший, в отличие от многих товарищей по несчастью, не прервал связь с внешним миром. Он достойно держит удар судьбы. В частности, продолжает общаться с прессой, благодаря чему трагедия не обросла нелепыми слухами, как это часто бывает. Например, на своей официальной страничке в Instagram Разин опубликовал фотографию Александра и поделился своими чувствами, которые сейчас испытывает.

Последнее фото с моим сыном. Царствие небесное Сашуля.

Публикация от Андрей Разин “Ласковый Май” (@razin_andrei_lm) Мар 11 2017 в 8:44 PST

Когда в семью приходит внезапная смерть, это всегда горе. Однако потеря собственного ребенка – это, пожалуй, самое страшное, что может случиться в жизни человека. Эта утрата поистине невосполнима. Смерть детей – это противоестественно. Ведь дети – наше продолжение, поэтому их смерть становится смертью части нас. Она лишает родителей будущего, словно поворачивая время вспять.

Бывает, что ребенок уходит из жизни после тяжелой и долгой болезни. Но даже в этом случае родители зачастую оказываются не готовы к столь страшному исходу. Надежда на чудесное исцеление живет в них до последнего вздоха любимого ребенка, а после его смерти они неустанно задают себе вопрос – сделали ли они все от них зависящее, чтобы спасти свое дитя.

Невозможно запретить чувствовать. Проживание горя требует немало времени и сил на восстановление, и контролировать этот процесс невозможно. Чем горе сильнее, тем труднее и дольше этот процесс восстановления протекает. Чтобы помочь людям, пережившим потерю ребенка, редакция издания Dni.Ru обратилась к специалистам-психологам.

Психотерапевт, директор Консалтинговой компании “Путь к истоку” Игорь Лузин убежден: равно как и другим людям, на которых обрушилась трагедия, Андрею Разину ситуацию горя нужно прожить. “Буквально – отгоревать. Позволить горю выйти, не замыкаться, поплакать, – говорит эксперт. – Второй, очень важный момент – хорошее окружение, поддержка близких. Очень важно, чтобы Андрея поддержали – друзья, и знакомые, и его, и сына”.

Также должно быть достаточное количество сна. “Когда уровень стресса зашкаливает, защитные механизмы хорошо работают во сне. При первой возможности лучше всего поспать”, – советует Игорь Лузин.

Верующие люди находят успокоение в молитве. “На уровне души мы не умираем. В плане духовном душа сына была призвана в другое пространство, где будет происходить ее дальнейший рост и дальнейшие уроки. Физического воплощения этого тела не будет, и это больно и тяжело. Но процесс жизни идет в формате вечного круговорота. Верующему человеку в это ситуации очень поможет молитва, либо медитация. Очень важна духовная помощь. Хорошо, если в окружении Андрея есть уважаемый духовник, психолог, психотерапевт. Такой человек возможно своим присутствием, спокойствием, советом даст поддержку, которая сейчас очень важна”, – полагает специалист.

Часто тема смерти ребенка так небезопасна и болезненна, что о ней предпочитают не говорить. В результате вокруг скорбящих родителей образуется вакуум, что дает им повод думать, что от них все отвернулись от них по непонятной причине.

Бывает, что пары, потерявшие ребенка, проживают свое горе вместе. В результате общей трагедии их отношения закаляются, и супруги становятся сильнее, ближе, сплоченнее. Но даже для полностью поддерживающих друг друга пар такая утрата – очень тяжелое испытание.

Бывает, что “осиротевшие” родители не делятся друг с другом своими переживаниями, замыкаются в себе. Они пребывают в растерянности – не знают, ни как поддержать партнера, ни как самим принять помощь близких. Каждый проживает свое горе в одиночку. В итоге между супругами вырастает стена непонимания, и обиды множатся и накапливаются, как снежный ком.

Муж и жена словно отгораживаются друг от друга “колючками”, которые дополнительно “ранят”, но и эти новые душевные раны не отвлекают от душевной боли. Несчастные родители словно соревнуются между собой, выясняя, чье горе “больше”. Особенно ярко это проявляется, если имел место несчастный случай, произошедший в присутствии или по оплошности одного из супругов. И тогда один только вид партнера, словно красная тряпка для быка, становится раздражителем и постоянным напоминанием о произошедшей трагедии. И тогда супруги, вместо того чтобы объединиться и помогать друг другу, наоборот, начинают друг друга винить в случившемся. В итоге формируется замкнутый круг, выбраться из которого без помощи специалиста практически невозможно.

Важно понимать, что это тоже один из способов пережить последствия трагедии. В гневе винить друг друга – естественный этап проживания горя. Нужно постараться в этой ситуации отделить гнев от от супруга, которому тоже нужна поддержка и плечо.

Когда у скорбящей пары есть другие дети, то смысл жизни находится автоматически. Никуда не денешься – младшие члены семьи требуют внимания и заботы, и родители волей-неволей вовлекаются в жизненный круговорот, который не дает им уйти в себя. Но если умерший ребенок был единственным, то зачастую супруги принимают решение в кратчайшие сроки родить другого малыша. И здесь очень важно, чтобы это произошло уже после того, как пройдены все стадии “горевания” – чтобы ребенок появился на свет желанным и любимым, а не просто как попытка отчаянья, как замена прежнему чаду. Ему сложно будет проживать свою собственную жизнь, если он заранее будет нагружен неоправданными ожиданиями родителей.

Читайте также:
Противогрибковые препараты - список недорогих и эффективных

Фото: David McNew/Gettyimages.ru

Фото: David McNew/Gettyimages.ru

Опасным моментом может стать так называемое “застревание” на одном из этапов проживания горя. В этом случае закономерные фазы проживания утраты перестают естественным образом сменять друг друга, останавливаясь на одной из них. Например, в доме могут годами сохранять в неприкосновенном виде комнату и вещи умершего малыша. Родители словно отрицают сам факт смерти. Они не готовы “отпустить” ребенка, и словно все время ждут его возвращения. Происходит как бы отрицание самого факта смерти. При этом процесс горевания даже не начинается.

По мнению клинического психолога, эксперта-психоаналитика Дамиана Синайского, потеря ребенка – это очень тяжкое испытание. В его практике был случай, когда отец ребенка, попавшего в реанимацию, разговаривал со Смертью. “Возьми меня, а ребенка оставь живым”, – просил мужчина.

“Время останавливается, жизнь останавливается, и все 24 часа больно. Нужно принять эту боль такой, какая она есть – во всей ее кровоточивости и незаживаемости. Не бегать от нее, не испытывать чувства вины, стыда, отчаяния. Если нужно плакать – плачьте, если нужно кричать – кричите. Не нужно себя сдерживать. Это та боль, которую нужно излить”, – полагает специалист.

Психолог напомнил, что ежегодно в мире корпорации несут убытки на сумму более 200 миллиардов долларов из-за людей, переживших горе. “У таких работников снижена концентрация, отсутствует мотивация к успеху. Работодатели должны это учитывать и, возможно, в такой период давать отпуск. Это и выгодно, и помогает соблюсти нравственность”, – добавил эксперт.

Бывает, что в семье существуют запреты на проявление эмоций. Родственники, под страхом собственной смерти либо от растерянности при виде убитых горем родителей, начинают давать женщине, потерявшей ребенка, банальные и бестактные советы, например: “Смирись”, “Будь сильной”, “Не реви”, “Жизнь продолжается”, “Другого родишь, какие твои годы!”, “Во времена войны тоже детей теряли и ничего, пережили”, “Бог дал, бог взял!”. А бывает, что несчастную мать прямо обвиняют в смерти собственного ребенка: “Почему не уследила?, “Как ты могла?”

В случае, когда друзья или родные говорят формальные вещи, либо не хотят погружаться в чужие переживания, можно пересмотреть отношения и прекратить неприятное общение, чтобы не испытывать дополнительную боль, советует Дамиан Синайский. “Не винить себя, что не проследили. На первом этапе проживания горя нужно быть честными перед собой. Дать волю чувствам – поплакать, обняться, помолчать, Помочь друг другу выразить чувства. Говорить, обсуждать, вспоминать – речь изживает боль”, – убежден психолог.

Фото: Matt Cardy/Gettyimages.ru

Фото: Matt Cardy/Gettyimages.ru

Все психологи сходятся в одном мнении: для переживших потерю исключительно важно не замыкаться в несчастье. Необходимо понимать, что происходит. Человеку нужно осознать и получить право на признание своих переживаний и на свое горе, принять свою потерю. Хорошо, когда есть возможность обратиться за советом к тому, кому доверяешь, чтобы излить душу, выговориться и быть услышанным. И конечно, крайне важно помочь убитым горем родителям найти новые смыслы, чтобы жить дальше.

Пишите, звоните, предлагайте помощь. Не стесняйтесь – “дергайте” за ниточки, вовлекайте в какие-то совместные события. Человек, переживший потерю ребенка, может замкнуться в себе – выводите его из этого состояния.

И вовсе не обязательно проводить вместе все время. Достаточно будет помощи “на коротких дистанциях”, но крайне важно, чтобы она была непременно на первой, самой острой стадии горя, и особенно, если о ней попросят. Возьмите на себя часть забот по организации похорон, общение с сотрудниками морга или кладбища и так далее.

Говорите, вспоминайте. По мнению психологов, многократное повторение рассказа о случившейся трагедии помогает пережить горе. Не случайно этот прием применяется в работе с посттравматическим стрессовым расстройством у людей, выживших после терактов, катастроф или стихийных бедствий, а также участников боевых действий.Однако спрашивать и говорить о случившемся стоит лишь в случае, если потерявший свое дитя сам хочет вспоминать о горе.

Пройти весь путь горя

“Очень важно быть с близкими и с теми, с кем можно говорить, – подчеркивает психолог, член Европейской федерации психоаналитической психотерапии Ксения Каспарова. – Самое главное, чтобы человек своими чувствами делился, чтобы он говорил, все вспоминал, до мельчайших подробностей. Это нормально. Это работа горя, которая должна обязательно пройти”.

Смерть ребенка – это всегда противоестественно. Как и любую потерю, пережить очень тяжело. Переживший утрату должен понимать: все, что он чувствует – и боль, и отчаяние, и гнев – это нормально. Важно помнить, что процесс горевания состоит из нескольких этапов и занимает достаточно долгое время. Такая серьезная рана не может зажить в один день.

По словам Ксении Каспаровой, родители, потерявшие ребенка, первое время находятся в состоянии физического шока. На этой стадии у них могут отмечаться такие явления, как ощущение кома в горле, резкая боль в груди, бессонница, потеря аппетита. По мнению специалистов, такие физические явления вполне естественны и в каком-то смысле помогают психике справляться с потерей. По сути, на первых порах человек телом переживает горе “телом”.

Во время стресса выделяется адреналин, который может привести к спазму периферических сосудов. Человеку может показаться, что он замерз и его знобит, и к этому добавляется ощущение внутренней дрожи. В этом случае может помочь чашка чашка горячего чая и теплый плед, но это принесет лишь временное облегчение.

Читайте также:
Средний объем тромбоцитов повышен - что это значит? Симптомы и лечение отклонений от нормы тромбоцитов в крови

Сильнейший стресс может привести скорбящего к регрессу. Он становится слабым и беспомощным. Следовательно, в этом случае можно прибегнуть к “детским” способам утешения. Для кого-то будет полезным посидеть в тишине. Кому-то важно, чтобы его обняли и поплакали вместе. Часто помогают поглаживания по спине или голове, а также тихие, баюкающие слова близкого человека.

Следующим этапом является отрицание. Например, узнав о потере, человек кричит в ужасе – “Нет, нет!”. Это тоже своего рода способ психики справиться с горем, не допуская информацию о том, что произошло. Иногда так бывает что головой человек понимает: беда случилась. Но сердце никак не может это принять.

Следующая стадия – гнев. Он может быть направлен на внешний мир – на врачей, на водителя, ставшего виновником несчастного случая. Иногда такой гнев относится также к умершему человеку – “бросил”, “оставил”, “ушел”. А порой этот гнев направлен на самого себя: человек испытывает чувство вины, непрерывно прокручивает в голове разного рода варианты, его мучают мысли – что он мог сделать, как он мог предотвратить трагедию. И эти мучительные, ужасные мысли не дают покоя.

Следующий этап горевания можно назвать “торги”, или “сделка”. Это означает, что человек обещает высшим силам или друзьям, что он сделает что-то конкретное, если произойдет чудо и ребенок оживет. Это бессознательная попытка вернуть безнадежно потерянное также помогает психике справиться со стрессом.

Последняя стадия – депрессия и принятие, когда приходит осознание потери. Принято считать, что все эти стадии человек переживает в течение года. “Если горе не было патологичным, осложненным, то его острый период обычно длится от пяти до девяти месяцев, а весь процесс горевания занимает не меньше года”, – говорит Ксения Каспарова.

Есть путь – работа горя, – и он должен быть обязательно пройден. К сожалению, его невозможно ни объехать, ни обскакать. И даже если вы сворачиваете с этого пути, все равно придется вернуться и прожить его, чтобы “отгоревать”.

Дальше все индивидуально. Иногда человек решает сделать что-то в память об умершем ребенке. Например, написать стихи издать фотоальбом, смонтировать фильм. Бывает, что на этом этапе пережившие потерю родители организуют благотворительные фонды в пользу осиротевших детей или бездомных животных.

Существуют опасные симптомы, при которых крайне важно вовремя обратиться к специалистам за медикаментозной терапией или психологической помощью. Это касается прежде всего суицидальных мыслей, когда переживающий горе человек говорит, что не хочет жить или даже предпринимает попытки покончить с жизнью.

Это прежде всего депрессия, сопровождающаяся резкой потерей веса – более пяти килограммов за одну-две недели; нарушения сна; отрешенное состояние, когда человек не реагирует на происходящее либо производит повторяющиеся действия. Тревожным сигналом служит неадекватность поведения – например, истерический смех, разговоры о ребенке, как о живом, навязчивые мысли или подчеркнутое спокойное равнодушие.

По статистике, 90% потерявших ребенка родителей могут испытывать проблемы со сном. У половины из них могут отмечаются зрительные и слуховые псевдогаллюцинации. Случается даже полная бессонница. Специалисты предупреждают: нельзя заглушать боль алкоголем или наркотиками. Могут помочь успокоительные травы. В острый период следует обратиться к психиатру, который, в отличие от психолога, имеет право назначить медпрепараты, которые помогут психике справиться со стрессом. Однако делать это нужно крайне осторожно и лишь в крайних случаях.

экстренная психологическая помощь

В столице действует “Московская служба психологической помощи населению” Департамента труда и социальной защиты населения города Москвы. Психологическая помощь предоставляется бесплатно.

Кризисное очное консультирование; выездная кризисная помощь (на дому), работа бригад быстрого реагирования в связи с чрезвычайными ситуациями с пострадавшими и их родственниками.

Телефон (499) 177-34-94 с 09:00 до 21:00

051 – бесплатный телефон неотложной психологической помощи

Порядок набора номера: с городского телефона 051* – бесплатно. С мобильного телефона 8-495-051* – оплачиваются только услуги оператора связи согласно тарифному плану.

Мы все умрём. Как говорить с детьми о смерти

Мы все умрём. Как говорить с детьми о смерти

Мы хотим, чтобы у наших детей не было поводов для тревог и печалей. Но рано или поздно ребёнок узнаёт, что жизнь конечна, и начинает задавать вопросы. Отвечать на них будет трудно, но необходимо, потому что смерть нельзя отрицать или игнорировать. Она существует независимо от нашей воли, и каждому необходимо это принять. Мы побеседовали с психологом о том, как правильно говорить с ребёнком о смерти в целом, как рассказать ребёнку о смерти близкого человека или питомца и каких ошибок в этих разговорах важно избегать.

Юлия Старовойт,

коррекционный психолог. Работает с детьми и подростками. Умеет отвечать на сложные вопросы.

Почему нужно говорить с ребёнком о смерти

Потому что иначе невозможно научиться правильно переживать утраты и разочарования — то, без чего не может пройти ни одна жизнь. Кроме того, понимание конечности жизни позволяет нам ценить её, осознавать, что каждый момент неповторим, уметь прощать и быть бережными к близким, ведь они не всегда будут с нами. В конце концов смерть — одно из объективных условий существования нашего мира, с которым так или иначе сталкивается каждый. Детский вопрос «Я тоже умру?» так же логичен, как и вопрос «Откуда я взялся?», и так же часто ставит старших в тупик.

Мы не любим думать о смерти: эти мысли вызывают тревогу и горестные воспоминания. Но у ребёнка пока не сложилось таких ассоциаций, и его вопрос — просто один из множества вопросов о том, как устроен мир. Если отвечать спокойно, аккуратно и честно, он всё поймёт правильно.

Читайте также:
Слезотечение - причины, диагностика, лечение

Если разговор о смерти приходится начинать в связи с потерей близкого человека, дело обстоит иначе. Часто взрослые не считают нужным говорить ребёнку об этом, потому что боятся травмировать детскую психику. Это плохая тактика: он всё равно сделает выводы — возможно, неправильные. О том, к чему приводит замалчивание и ложь, мы отдельно поговорим ниже.

Смерть — это тема, полная горя, боли и страха. Не в ваших силах навсегда оградить ребёнка от этих эмоций. Зато вы можете научить переживать их наиболее безопасным образом.

Ещё одна причина поговорить с ребёнком о смерти — разобраться в собственных чувствах. Часто простые детские вопросы заставляют нас всерьёз задуматься о сложных вещах. Упорядочить и сформулировать то, о чём раньше думали только вскользь, и удивиться собственным выводам.

Что дети знают о смерти

Обычно ребёнок начинает осознавать смерть раньше, чем взрослым приходит в голову поговорить с ним об этом. Читают о ней в книжках, видят в кино, встречают мёртвых животных на улице, сами убивают насекомых. Если боль утраты не коснулась их лично, малыши воспринимают смерть как нечто отвлечённое и даже, возможно, поправимое. Такой она часто предстаёт в сказках и песенках:

Привезли его домой —
Оказался он живой.

Понимание, что всё живое рано или поздно умирает, обычно приходит к ребёнку в пять-шесть лет. Это время первых разговоров о смерти.

— Бабушка, ты умрёшь?
— Умру.
— Тебя в яму закопают?
— Закопают.
— Глубоко?
— Глубоко.
— Вот когда я буду твою швейную машину вертеть!

Корней Чуковский. От двух до пяти

Младшие подростки уже полностью осознают, что смерть неизбежна, и однажды их близкие и они сами умрут. Смириться с этим фактом, встроить его в свою картину мира очень непросто. Поэтому мысли о смерти в возрасте 11–16 лет становятся особенно волнующими. Подростки много говорят об этом, поднимают тему смерти в своём творчестве и нередко видят в ней особую эстетику, что часто пугает взрослых. Но это просто очередной этап взросления. Романтизация смерти подростком — хороший повод обсудить эту тему и попытаться мягко снять с неё обаяние страшной тайны.

Это гораздо страшнее, чем я думала. Смерть-то, оказывается, груба. Да ещё и грязна. Она приходит с целым мешком отвратительных инструментов…

Евгений Шварц. Обыкновенное чудо

Важно начать беседу о смерти, если ребёнку пришло в голову шантажировать кого-либо: «Вот умру — и все вы будете плакать!» Нужно спокойно объяснить, что если он умрёт, то не сможет насладиться этим зрелищем. Потому что к тому времени уже не будет ничего чувствовать.

Когда говорить с ребёнком о смерти

Едва ли стоит начинать такой разговор в целях общего развития. Поводом для него должна служить определённая ситуация и желание ребёнка. Обычно, столкнувшись со смертью знакомых или знаменитостей, дети сами задают вопросы. Не пытайтесь сразу рассказать всё, что знаете, но честно отвечайте на каждый.

Если сын или дочь переживает потерю, но ничего не спрашивает, лучше начать разговор самому. Осторожно задайте наводящие вопросы, но не настаивайте, если ребёнок не захочет развивать тему. Лучше вернуться к ней позже.

Разговоры о смерти, как и любые важные беседы, заслуживают специально выделенного времени. Это не та тема, которую можно обсуждать между делом. Кроме того, нужно быть готовым, что это будет не единичный разговор. Ребёнок может возвращаться к нему время от времени на протяжении недель и даже месяцев.

Чего избегать в разговоре

  • Лжи. Любая ложь о смерти на самом деле продиктована нашими страхами, а не желанием сберечь от удара детскую психику. Но враньё не поможет, а сделает только хуже. Если ребёнок чувствует, что в доме горе, но взрослые пытаются вести себя с ним, будто ничего не произошло, он будет ощущать тревогу. Так могут развиться страхи и неврозы. Он начнёт винить себя или нафантазирует такого, до чего вы никогда бы не додумались. Если не объяснить ребёнку, что питомец или близкий человек навсегда ушёл из этого мира, он будет питать ложные надежды на встречу, отчего всем будет ещё больнее.
  • Аналогий со сном. Иногда родители пытаются объяснить смерть так: «Это как заснуть, только насовсем». Воздержитесь от этого. Маленький ребёнок может слишком буквально понять вас и испугаться, что во сне можно умереть. Может развиться страх засыпания, темноты и одиночества. Лучше объясните ребёнку разницу.
  • Связи с болезнями. Здесь нужно быть аккуратным. Недостаточно сказать, что дедушка умер, потому что болел. Ребёнок может связать смерть с любыми болезнями и бояться умереть от насморка. Объясните подробнее: «Дедушка умер от рака. Это очень тяжёлая болезнь, от которой сложно вылечиться. От неё часто умирают, но она не заразна».
  • Непонятных выражений. «Ушёл в лучший мир», «отправился в последний путь» — эти идиомы существуют, чтобы прятать скорбь и боль утраты. Ребёнку они ничего не говорят, так что он либо не поймёт, о чём речь, либо поймёт неправильно. Лучше говорите как есть: «умер», «похороны», «могила».
  • Смущения. Ребёнок будет задавать много неудобных вопросов, ответы на которые требуют душевных сил и времени. Не стесняйтесь брать паузы. Просто скажите: «Я не могу сейчас ответить. Мне нужно подумать». Лучше дать взвешенный ответ, чем невнятный, который вызовет у ребёнка новые вопросы или, что хуже, приведёт к непредсказуемым выводам. Не говорите ничего, что противоречит вашим убеждениям о смерти. Ребёнок почувствует неуверенность и поймёт, что вы что-то недоговариваете.
Читайте также:
Месячные со сгустками крови: физиологические и патологические причины, лечение

Не менее аккуратными стоит быть при упоминании аспектов веры. В нерелигиозных семьях дети нередко впервые узнают о Боге и загробной жизни после потери кого-то из близких. В этой ситуации ребёнок очень многое может истолковать неправильно, особенно если взрослые сами не слишком хорошо владеют предметом.

  • Будьте осторожны с выражениями вроде «Бог забрал» и «это случилось по воле Божьей». Ребёнок может подумать, что Бог в любой момент забирает, кого хочет, и начнёт его бояться.
  • Если продвигаете идею, что умершие незримо присутствуют в нашей жизни, уточните, что это не значит, что покойный теперь будет физически следить за ребёнком.
  • Рассказывая о том, как хорошо умершему на небесах, обязательно уточняйте, что туда нельзя попасть по желанию и что прежде нужно прожить долгую жизнь на Земле. Иначе у ребёнка может появиться идея тоже умереть, чтобы встретиться с дорогим человеком.
  • Рассказывая о жизни в раю, убедитесь, что ваши слова не звучат, будто так лучше для всех. Смерть — это трагедия, и ребёнок должен пережить её и отгоревать, как и все. Не стоит запутывать его чувства.

Что говорить ребёнку о смерти

Разумеется, никаких конкретных рекомендаций мы дать не можем. Всё зависит от ситуации, возраста, особенностей ребёнка и ваших с ним отношений. Поэтому ограничимся тезисами, которые могут быть уместны.

  • Смерть — это правило. Всё живое когда-нибудь умрёт, без исключения.
  • Смерть необратима. Мёртвого человека никак нельзя вернуть к жизни. Невозможно пообщаться с тем, кто умер.
  • Мёртвый человек ничего не чувствует, ему не больно и не страшно.
  • Никто не может точно сказать, когда умрёт. Но я уверен, что с нами это случится ещё очень нескоро.
  • Смерть — это трагедия. Горевать о потере того, кого ты любил, можно и нужно. Каждый имеет на это право.
  • Умершие живут в памяти тех, кто их знал. Их слова и поступки могут помогать нам, даже если их самих больше нет рядом.
  • В смерти нет ничего красивого.
  • Смерть — это не конец. Вряд ли кто-то знает наверняка, что ждёт нас после смерти. На этот счёт есть много теорий. Ты можешь выбрать, во что верить.
  • Когда умирает старое, рождается новое. За смертью всегда следует жизнь.

Если вы не знаете ответа на тот или иной вопрос, говорите честно: «Я не знаю». Главное — делать это уверенно и не юлить.

Разговоры о смерти близкого проводите в тесном контакте. Обнимайте ребёнка, держите за руку, гладьте. Любящие объятия — единственное, что может хоть как-то смягчить удар.

Нет смысла прятать от ребёнка собственное горе. Напротив, ваша скорбь поможет ребёнку понять, что горевать — это нормально. И всё же, если вы пока не чувствуете душевных сил, чтобы начать этот разговор, позаботьтесь сперва о себе. В такой трудный момент ребёнку нужен рядом уверенный взрослый. Если вопросы ребёнка причиняют вам слишком сильную боль, попросите сначала поговорить с ним кого-то из родных или друзей, кто менее вовлечён в трагедию. Но это обязательно должен быть важный для ребёнка взрослый, которого он давно знает и ценит.

Иногда взрослые пытаются «подсластить пилюлю» и сделать для ребёнка в этот день что-то особенное — что-то подарить, накормить праздничной едой, сводить на развлечения. Этого делать не стоит: у ребёнка могут сложиться неприятные ассоциации с определённым местом, вещью или блюдом, это может служить поводом для страхов. Либо спустя время он будет винить себя, что беспечно наслаждался жизнью в тот трагический день.

Покажите ребёнку, что жизнь не закончилась. Стройте планы на будущее, расскажите, что будет через день, неделю, месяц. Ваша уверенность в завтрашнем дне придаст ему сил.

Что может произойти дальше

Невозможно предугадать, как ребёнок отреагирует на известие о смерти близкого. Это могут быть слёзы и крик или странные вопросы, неуместное любопытство и даже смех. Так психика ребёнка ищет способ пережить потерю и усвоить новую информацию.

Наконец, может не быть вообще никакой реакции. Взрослые теряются, если ребёнок после разговора о смерти родственника ни о чём не спрашивает и спокойно возвращается к своим делам. Не беспокойтесь: он всё услышал и понял, просто ему нужно время, чтобы это осознать. Позже он сам вернётся к этой теме и задаст вопросы.

Ещё одной из возможных реакций может быть гнев на умершего за то, что тот оставил его. Не запрещайте ребёнку злиться, но через некоторое время объясните, что человек умер не по своей воле и что, если бы он мог, никогда не расставался бы с ним.

Игры в смерть и похороны, мрачные рисунки — тоже способы пережить новое знание.

Возможны и более серьёзные последствия — тревожность, страхи и кошмары. Ребёнок даже может впасть на время в более младший возраст: вести себя как маленький, играть в старые игрушки. Страхи и регресс — нормальная реакция на смерть близкого, если они продолжаются не дольше двух месяцев, когда их интенсивность постепенно снижается и ребёнок может об этом говорить.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: